Глава 36

Беседы в храме. Притча о двух сыновьях. Притча о злых виноградарях. Речь о камне, отвергнутом строителями. Притча о брачном пире. Ответ Иисуса фарисеям о подати кесарю. Ответ саддукеям о воскресении. Ответ законнику о наибольшей заповеди. Речь о Христе: чей Он Сын? Обличение книжников и фарисеев. Лепта вдовы. Приход эллинов к Иисусу. Притча о пшеничном зерне. Молитва Иисуса и голос с неба

Когда Иисус пришел в Иерусалим и вошел в храм, подошло к Нему посольство от синедриона, состоящее из первосвященников, книжников и старейшин народных.

Вопрос фарисеев Иисусу: кто дал Ему власть поступать так?

По установившемуся в народе мнению, синедриону принадлежало право производить расследование о пророках и давать отзыв о них. Такое расследование о Галилейском Пророке Иисусе не было еще произведено, и народ ожидал его последствий, так как этот Пророк называл Себя Сыном Божиим, следовательно, Мессией. После взрыва народных чувств в день торжественного въезда Иисуса в Иерусалим все ждали, что Он объявит Себя Царем Израилевым и что начнется давно ожидаемое владычество евреев над всем миром. Но, к общему изумлению, Он этого не сделал, а в тот же день вечером ушел пешком с двенадцатью учениками в Вифанию. Сомнение запало в душу многих. Поэтому задуманное синедрионом испытание Иисуса отвечало отчасти и желанию народа. Были ли это посланные от синедриона, или же весь синедрион, в полном своем составе, – неизвестно; однако, судя по важности поручения, какое должны были исполнить пришедшие теперь к Иисусу, можно полагать, что это был синедрион почти в полном составе, а не посольство от него.

Шествие синедриона в храм, где уже находился Иисус, привлекло множество народа. Вошли члены Верховного Совета в храм и тотчас же начали допрос: «Скажи нам, какою властью Ты это делаешь?(Мк 11:28). Кто Тебе дал право торжественно вступать в Иерусалим, принимать от народа название Сына Давидова, изгонять из храма торгующих и совершать исцеления? Кто Тебе дал эту власть?»

Если бы члены синедриона беспристрастно исследовали все, известное им об Иисусе (а известно им было все, так как они постоянно следили за Ним), то давно узнали бы, какой властью действует Иисус, давно признали бы Его Мессией. Но таким беспристрастием они не обладали. Дрожа за свою власть над народом и за сопряженные с ней выгоды, они готовы были убить всякого, хотя бы и Мессию, кто только угрожал им потерей этой власти.

Вопрос Иисуса фарисеям об Иоанне Крестителе

Христос все это знал, а потому, как в прежних случаях, так и теперь, не ответил прямо на их вопрос, а предложил им Свой, ответ на который мог бы служить ответом и на их вопрос, словом, Он заставил их самих отвечать. Спрошу и Я вас об одном (сказал Он), отвечайте Мне; тогда и Я скажу вам, какою властью это делаю. Крещение Иоанново с небес было (то есть от Бога), или от человеков? отвечайте Мне.

Синедрион посылал к Иоанну священников и левитов, принадлежащих к секте фарисеев, узнать, кто он? И тогда же Иоанн сказал им, что он не Христос, но что Христос уже пришел, стоит среди вас (Ин 1:26). И когда Иисус, после сорокадневного поста и искушений, подошел к Иордану, где Иоанн объяснялся с посланными синедриона, то Иоанн, указывая на Него, сказал: вот Он, Агнец Божий, Который берет на себя грех мира (Ин 1:29). Тогда же Иоанн рассказал посланным, как Дух Святой сошел на Иисуса при крещении Его и как голос с неба назвал Его Сыном Божиим (см. с. 168).

Все это синедрион прекрасно знал, а потому, если бы он на вопрос Иисуса ответил, что Иоанн был Пророк, посланный от Бога, то этим самым признал бы, что Божий Посол говорил правду, и что, следовательно, Иисус есть действительно Христос, Сын Божий.

Вопрос Иисуса поразил синедрион неожиданностью своей. Они, конечно, заранее сговорились, о чем спрашивать Иисуса и как отвечать Ему, но такого вопроса, вероятно, не ожидали, так как для ответа на него вынуждены были совещаться тут же, в храме. Если скажем: с небес, то Он скажет: почему же вы не поверили ему (Мк 11:31), когда он свидетельствовал вам обо Мне, называя Меня Христом, Сыном Божиим? И тогда народ провозгласит Его Царем Израилевым и восстанет против кесаря; и придут римляне и овладеют и местом нашим, и народом. Нет, так нельзя отвечать! Ну, а если мы скажем, что Иоанн был обыкновенный человек, и что ни в словах его, ни в крещении не было ничего божественного, то как бы нам не подвергнуться другой опасности: народ уверен, что Иоанн – пророк, и может за него побить нас камнями, если мы дадим такой ответ. Лучше скажем, что не знаем.

И отвечали: не знаем откуда. Ответом этим синедрион всенародно признал себя неспособным судить о пророках и давать о них народу руководящий отзыв. Если же он не может судить о пророках, то тем более о Мессии. А потому такой синедрион не заслуживает ответа на поставленный им вопрос.

Притча о двух сыновьях

И Я не скажу вам, какою властью это делаю, – сказал им Иисус.

Затем, обращаясь к ним же, спросил: «А не ответите ли вы Мне на другой вопрос? У одного человека было два сына, и он послал их в свой виноградник работать: один из них отказался идти, но потом ему стало стыдно, он раскаялся и пошел; другой же сказал: «иду», но не пошел. Который из двух исполнил волю отца?»

Не понимая, какую цель преследовал Иисус, говоря эту притчу, они отвечали: «Конечно, первый (Мф 21:31); может ли быть в этом сомнение?»

«Вы правильно ответили, – сказал им Иисус. – Послушайте же, что означает эта притча. Господь через Иоанна призывал вас к покаянию, необходимому для вступления в Царство Божие, и требовал от вас достойных плодов покаяния; словом, звал вас поработать в Его винограднике. Звал Он также мытарей и блудниц. Казалось, что вы, гордящиеся знанием Писания, скорее явных грешников откликнетесь на Его зов; к тому же своим наружным благочестием вы всегда старались выдавать себя за точных исполнителей воли Божией; вы всегда говорили: «Иду, Господи!», хотя и не трогались с места. Не пошли вы и на призыв Иоанна. А мытари и блудницы, которые, предаваясь греху, отказывались творить волю Божию, услышав Иоанна, одумались, раскаялись и пошли работать в Божием винограднике. И это вы видели, но все-таки не раскаялись, не поверили Иоанну. Так знайте же, что мытари и блудницы впереди вас стоят по пути в Царство Божие; многие из них даже войдут в него, а вы будете отвергнуты!»

Пришли члены синедриона в храм как обвинители, а теперь молча стояли перед Иисусом и всем народом, как осужденные.

Притча о злых виноградарях

«Выслушайте и другую притчу, – сказал им Иисус. – Один человек насадил виноградник, обнес его оградой, устроил винодельню и построил сторожевую башню; но так как ему необходимо было отлучиться в другое место, то он отдал виноградник в управление виноградарям с обязательством доставлять ему часть плодов. Когда наступило время собирать плоды, он послал к виноградарям слугу принять от них плоды; но виноградари избили его и ничего не дали. Послал он другого слугу; но и этого виноградари отослали ни с чем, разбив ему камнями голову. Послал хозяин виноградника третьего слугу, но виноградари убили и его. Посылал он еще много слуг, но все безуспешно: виноградари плодов не давали, а посылаемых слуг то били, то и совсем убивали. Казалось бы, настало время отнять у злых виноградарей данный им в управление виноградник; но хозяин был так добр, что решился еще испробовать одно последнее средство: «Есть у меня, – сказал он, – сын возлюбленный; пошлю его; не может быть, чтобы они отвергли и его; наверное, постыдятся его и отдадут ему должное». Отправился к виноградарям сын хозяина; но те, увидев его издали, узнали в нем сына и наследника, и, опасаясь, что он отберет от них виноградник, сговорились убить его. «Убьем его, – говорили они, – и тогда виноградник навсегда сделается нашим». Порешивши так, они схватили его, убили и выбросили вон из виноградника».

Притча эта произвела сильное впечатление на народ; когда же Иисус сказал, что виноградари убили сына и выбросили из виноградника, то народ, в негодовании на злых виноградарей, в один голос закричал: «да не будет этого!» (Лк 20:16).

Первосвященники же, книжники, фарисеи и старейшины народные злобно смотрели на всех, как уличенные преступники. Заключительные слова Иисуса по поводу первой притчи не оставляли в них никакого сомнения в том, что и вторая будет обличать их беззакония; содержание же этой второй притчи было настолько прозрачно, что руководители и развратители еврейского народа должны были в злых виноградарях узнать себя; они должны были догадаться, что Иисусу известно и их решение убить Его. Да, они несомненно поняли, что под виноградником притчи разумеется избранный Богом еврейский народ, попечение о котором вверено Хозяином виноградника, Богом, первосвященникам и начальникам народным (виноградарям); они поняли, что Бог посылал к ним Своих слуг, пророков, требовать плодов их управления народом, вразумлять их, что управление это вверено им не для их личной выгоды, а для того, чтобы они заботились о плодоношении виноградника и отдавали плоды его Хозяину, то есть чтобы воспитывали народ в духе точного исполнения воли Божией; они должны были при этом вспомнить, что пророки эти были гонимы и даже убиваемы, что последний Пророк и Креститель Иоанн был ими отвергнут, и что именующего Себя Сыном Божиим, Иисуса, они уже порешили убить, но еще не успели. Словом, смысл притчи был для них ясен, как теперь для нас; но если бы они хоть малейшим намеком дали народу возможность понять, что узнают себя в лице злых виноградарей, то народ этот, пожалуй, схватил бы камни и избил бы их всех. Вот этот-то страх перед народом удвоил их бесстыдство и наглость, и они, чтобы показать всем, что притча не имеет к ним никакого отношения, на вопрос Иисуса – итак, когда придет хозяин виноградника, что сделает он с этими виноградарями? – отвечали: «Несомненно, что злодеев сих предаст лютой казни, а виноградник отдаст другим виноградарям, которые своевременно будут отдавать ему плоды».

Злодеи эти сами произнесли над собой приговор, который вскоре исполнился: от них отнято управление еврейским народом; отнято и право быть проводниками воли Божией среди евреев и приходивших в Иерусалимский храм язычников, так как храм разрушен, а народ, рассеянный по всей земле, перестал существовать как народ.

Речь о камне, отвергнутом строителями

Продолжая Свои обличения, Иисус спросил: «Неужели вы никогда не читали в Писании, что камень, который отвергли строители (Мф 21:42) здания, будет положен во главу угла и что Сам Бог сделает это на удивление всем? Знайте же, что кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит (Мф 21:44). Вы отвергли этот камень, и он упадет на вас: отнимется за это от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его (Мф 21:43)».

Говоря о камне, отвергнутом строителями, и ссылаясь при этом на Писание, Иисус имел в виду 117-й псалом и пророчество Исаии (8:13–15). Архиепископ Иннокентий так объясняет эти изречения: «117-й псалом содержит торжественную песнь, коею Давид благодарит Бога в храме после низложения врагов своих. Государство иудейское сравнивается здесь со зданием, коего строители – Саул и старейшины 12 колен Израилевых. Камень, ими отверженный, есть Давид, которого потом Сам Бог положил во главу угла, – сделал царем и победителем. А так как Давид был свыше установленным прообразом великого Потомка своего – Мессии, то многие черты из его царствования и личной судьбы, в таинственном смысле, относятся к Иисусу Христу. Надобно полагать, что Иисус Христос имел в виду и следующее место из пророчества Исаии (8:14–15): И будет Он (то есть Господь Саваоф) освящением и камнем преткновения, и скалою соблазна для обоих домов Израиля… и многие из них преткнутся и упадут, и разобьются. В настоящем случае под камнем разумел Иисус Себя Самого. Упадающими на сей камень разумеются те из иудеев, кои, соблазняясь Его уничиженным состоянием, не принимали Его учения. Для таковых покаяние было легко, и они терпели только одно наказание – лишение благодеяний. Но были между не верующими во Христа и такие люди, на коих сам камень имел упасть, чтобы раздавить их, потому что они грешили не по слабости и неведению, а по злобе и буйству; были нераскаянны, а потому недостойны и помилования. Одно из таких страшных падений последовало при разрушении Иерусалима» («Последние дни жизни Иисуса Христа»).

Первосвященники и фарисеи, озлобленные на Иисуса за всенародное обличение их, готовы были бы взять Его и тут же своими руками убить, но боялись, что за Него вступится народ, почитавший Его если не за Мессию, то за Пророка.

Притча о брачном пире царского сына

Продолжая говорить притчами, Иисус сказал им: «Царство Небесное подобно брачному пиру, который устроил царь для своего сына. Гости были приглашены царем на этот пир заблаговременно и потому могли приготовиться, чтобы по первому зову его явиться к нему в назначенный для того день; однако, они не пошли, когда царь послал рабов своих звать их. Тогда царь опять посылает с ним сказать, что все уже готово, остановка только за ними, чтобы начать пир: приходите же! Но они все-таки не пошли; одни пошли на свое поле, другие занялись торговлей, прочие же оскорбили и убили посланных к ним рабов. Тогда разгневанный царь посылает войско, истребляет убийц и сжигает их город, но брачного пира не отменяет, а посылает рабов своих на распутие звать на пир всех, кого найдут, так как пир готов, а званные оказались недостойными принять участие в нем. Посланные рабы пошли и собрали всех, кого только нашли, злых и добрых, и брачный пир начался.[83] Выходит к гостям царь, видит между ними человека, одетого не в брачную одежду, и спрашивает его: «Друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде?» Но тот молчал, сознавая себя виновным и не имея никаких оправданий. Тогда царь приказал своим слугам связать ему руки и ноги и выбросить его из ярко освещенных царских палат пира во тьму внешнюю: пусть плачет там и скрежещет зубами от досады и холода!»

Оканчивая эту притчу, Иисус сказал: много званых, а мало избранных.

Притча о брачном пире, весьма сходная по мысли, заключающейся в ней, с притчей о злых виноградарях, служит вместе с тем ее продолжением. Притча о виноградарях оканчивается убиением хозяйского сына, под которым подразумевается Иисус Христос; притча же о брачном пире указывает на последствия такого уклонения евреев от Божиего зова. Бог готовил Царство Свое для достойных вступить в него, и на этот брачный пир Сына Своего звал прежде всего евреев, как избранный Им народ; звал Он их через пророков, но они даже не отзывались на их зов, не шли тем путем, который мог привести их на этот пир; звал Он их через Иоанна Крестителя, взывавшего к ним: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф 3:2). А они все-таки не шли; звал Он их именем Сына Своего, говоря: «Идите ко Мне все!..» Но они приняли Его за раба царского и порешили убийством отделаться от Него. Цели своей они не достигли: Он воскрес, идет на брачный пир (отказавшихся от приглашения постигла печальная участь: пришли римские войска и истребили их, а город и храм их разрушили и сожгли). И посылает Апостолов по всему миру звать всех желающих войти в Царство Небесное. Успех Апостольской проповеди был необычайный: за ними потянулось на брачный пир множество людей. Но одного желания войти в Царство Небесное недостаточно. Как на царский пир восточных царей приглашенные могли войти не иначе, как в парадной одежде, предлагаемой им от царя, так и в Царство Небесное можно войти только с чистой душой, в светлом одеянии добра и Божией правды. И как не пожелавшего надеть предложенную ему от царя одежду выгоняют из ярко освещенных палат царского пира за стены его двора, где изгнанного поражает внешняя тьма и где он от ночного холода, стыда и досады скрежещет зубами, так и в Царство Небесное не будет допущен тот, кто свою грязную одежду души не сменит на одежду света.

Таким образом, в этой притче Иисус не только открыл судьбу еврейского народа, прежде всех званного на брачный пир, но и указал на условия, без соблюдения которых нельзя войти в Царство Небесное. Царь, по доброте Своей, зовет всех; званных много, но далеко не все окажутся достойными занять приготовленные места.

Посрамленные члены синедриона пошли, как бы удаляясь из храма, но, отойдя от Иисуса и окружавшей Его толпы, остановились и стали совещаться: что делать при таких обстоятельствах? Действовать открытой силой нельзя, народ заступится за Него; но и бездействовать невозможно. И вот, решили выбрать лукавых людей, которые, притворяясь благочестивыми, постарались бы поймать Его на каком-нибудь неосторожном против правительства слове, чтобы тотчас же предать Его за это представителю цезарьской власти, Пилату. В лукавых людях, по-видимому, не было недостатка; фарисеи выбрали несколько наиспособнейших в этом отношении учеников своих и пригласили иродиан идти с ними. Конечно, на этом совещании обсуждались и вопросы, какие должны быть предложены Иисусу с целью уловления Его на каком-либо слове; и так как, между прочим, решено было предложить вопрос и о том, дозволительно ли платить подать кесарю, то для этого вопроса и были приглашены иродиане, которым, как признававшим законность уплаты податей римлянам, удобнее было сделать донос на Иисуса в случае неодобрения Им таковой уплаты.

В то время в Палестине в ходу было два рода монет: государственная и священная. Государственной монетой считалась римская с изображением римского императора (кесаря) и соответствующей надписью; эта монета была в обращении среди евреев во всех их торговых сделках; ею же платились подати кесарю. Священной монетой считалась еврейская монета сикль, которой евреи платили подати на Иерусалимский храм; по одному сиклю должен был платить ежегодно каждый еврей, где бы он ни находился.

Евреи признавали себя подданными одного только Бога, и потому считали себя обязанными платить подати только Ему, на Его дом, то есть храм Иерусалимский. Всякую иную подать они считали незаконной, подчиняющей их иному царю, кроме Бога, делающей их из рабов Божиих рабами язычников. Этот вопрос должен был заинтересовать всю окружавшую Иисуса преданную Ему толпу. Если Он скажет, что подать кесарю законна, то этим оттолкнет от Себя народ, с ненавистью и озлоблением платящий эту подать; а если скажет, что подать незаконна, что ее не следует платить, то сейчас же – донос на Него Пилату и арест.

Ответ Иисуса фарисеям о подати кесарю

Лукавые подошли к Иисусу под видом преданных учеников Его и начали льстиво говорить Ему: «Учитель! мы знаем, как Ты справедлив, и как всегда говоришь одну только правду, нисколько не опасаясь, что эта правда может быть неприятна кому-либо, хотя бы даже сильным мира сего; Ты не обращаешь внимания ни на какое лицо, если предстоит надобность обличить его в беззаконии, потому что Ты истинно учишь пути Божию. Скажи же нам, как Тебе кажется: позволительно ли нам давать подать кесарю или непозволительно? Не превращаемся ли мы через это из народа Божия в рабов языческого царя? Научи же нас, давать ли нам эту подать или же отказаться от платежа ее?»

Иисус сразу дал им понять, что лукавство и коварство их не могли скрыться от Него. Что искушаете Меня, лицемеры? – сказал Он, – покажите Мне монету, которою платится подать.

У законников еврейских издревле принято было за правило: чья монета, того и царство.

Искусители подали Иисусу динарий, римскую монету, на которой были изображение кесаря и надпись с его именем.

Взяв монету и посмотрев на нее, Он отдал ее обратно и спросил: Чье это изображение и надпись?

Не понимая еще, к чему клонится этот вопрос, искусители отвечали: кесаревы.

«Итак отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу (Мф 22:21), – отвечал Иисус. – Отдавая кесарю то, что принадлежит ему, вы нисколько не нарушаете своих обязанностей по отношению к Богу, потому что в то же время вы и Богу должны отдавать то, чего Он требует от вас».

А требует Бог от нас, как это видно из учения Иисуса Христа, любви к Нему и ближним; Он требует, чтобы мы все любили друг друга так, как самих себя, чтобы мы любили даже врагов своих, чтобы мы помогали в нужде ближним, и чтобы в помощи этой действовали самоотверженно, даже душу свою полагая за них, если это необходимо. А эти требования нисколько не противоречат повиновению государственной власти. Царство Мое, – говорил Иисус, – не от мира сего (Ин 18:36); Царствие Божие внутрь вас есть (Лк 17:21). Это – Царство душ, к которому верующие в Бога и исполняющие волю Его принадлежат духовно.

Но есть иные царства, царства мира сего; это отдельные общины людей или государства, управляемые каждое своей государственной властью и обеспечивающие своим сочленам свободу и неприкосновенность личности и имущества. Эти общины настолько необходимы, что вне их могут жить только дикари в какой-нибудь пустынной стране. Поэтому Иисус Христос никогда не восставал против этих общин, никогда и ничего не говорил о государственной власти. Можно быть подданным самого благоустроенного государства и в то же время быть безбожником, любить только себя и ненавидеть всех ближних; и, наоборот, можно быть подданным какого-нибудь изверга, вроде Нерона, и в то же время душой всецело принадлежать к Царству Божию, безбоязненно творя волю Бога. Эта мысль, впервые высказанная Иисусом в Его изречении отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу (Мф 22:21), была неизвестна государствам древнего мира; там каждый глава государства присваивал себе и духовную власть, вмешивался и во внутренний мир человеческой души; каждый царь был в то же время и верховным жрецом или служителем своих народных (языческих) богов и свои повеления, относившиеся к управлению государством, выдавал нередко за волю богов. А так как те законы, которые выдаются за повеления богов, могут быть отменены или изменены не иначе, как с соизволения тех же богов, то все государства, управляемые подобными законами, обречены на застой, на неподвижность. Наоборот, государства христианские, несущие на своем знамени священные слова – отдавайте кесаревокесарю, а Божие Богу, – оставили в своем развитии далеко позади себя те государства, которые смешивают эти два совершенно различные царства.

Лукавые ученики фарисеев и иродиане могли и не понять этой мысли, но все-таки они признали себя побежденными таким неожиданным для них ответом Иисуса: Он не отверг обязанности евреев платить подати кесарю; следовательно, донести на Него Пилату, как на бунтовщика, нельзя, и потому цель лукавого вопроса осталась недостигнутой. Но в то же время Он не освободил их и от исполнения воли Божией, от подданства Единому Богу; следовательно, нельзя обвинить Его и перед синедрионом, как безбожника.